ВЫЙТИ НА СЛЕД ПРОПАВШИХ БЕЗ ВЕСТИ

Новости СМИ

Союз матерей без вести пропавших сыновей – это первая поисковая общественная организация, официально действующая в ДНР. Сюда обращаются граждане нашей Республики и иных государств, чьи родные ушли из дома и не вернулись. О работе волонтеров Союза детально рассказал «Вечерке» координатор информационно-поисковой работы организации Андрей Седлов.

Куда выводят ниточки

– Ваша организация зарегистрирована в Республике в феврале 2019 года, но фактически вы начали работать намного раньше?

– Да, действительно, работа Союза началась намного раньше. В 2014 году к нашим ребятам стали обращаться люди, разыскивающие своих родственников. Тогда еще и не было идеи создания какой-то организации. Но постепенно стала собираться информационная база пропавших людей. Активно поиском мы занялись в 2018 году. В 2017-м мы вели гуманитарную деятельность, и на нас обратил внимание тогдашний первый заместитель главы Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ на Украине Александр Хуг. При его поддержке вышло особое распоряжение Главы ДНР Дениса Пушилина о регистрации нашего Союза.

– Сколько сегодня в вашей базе без вести пропавших людей?

– Порядка 180 человек, и эта цифра постоянно растет. Хотелось бы предупредить граждан, что были случаи, когда мошенники, прикрываясь нашей организацией, предлагали людям за определенную плату найти пропавшего человека. Союз занимается поисковыми работами бесплатно.

– Вы разыскиваете только тех, кто погиб во время Донбасской войны или не только?

– Мы не ставим себе такой узкой задачи. Мы принимаем обращения любых граждан, потерявших близкого человека. Ведь нередко бывает, что люди с шизофренией или болезнью Альцгеймера выходят их дому и е возвращаются…

– Есть ли среди без вести пропавших граждане других государств?

– Да, в нашей базе есть жители не только ДНР и ЛНР, но и Украины, России. У нас есть обращения от граждан из Южного федерального округа РФ, Брянска, Самары, из Сибири. А также из Днепропетровска, Харькова. Нередко люди не могут сказать, с какой целью ушел или уехал из дома их родственник. Это мы устанавливаем чаще всего по ходу поисковых работ. Вы же понимаете, не каждый человек прямо может сказать своей матери, супруге, что он поехал на войну в Донбасс… Наша задача – найти пропавшего человека. Мы не политическая организация и не нацелены искать только тех, кто пропал в ходе боевых действий, хотя порой ниточки нас выводят и туда.

Надежные партнеры

– С кем ваша организация сотрудничает в ДНР?

– С Аппаратом уполномоченного по правам человека в ДНР, с МВД ДНР, куда мы отправляем запросы о без вести пропавших лицах. По идентификации личности плотно работаем с Республиканским бюро судебно-медицинской экспертизы. Людям, которые не могут найти своих родственников на территории ДНР, мы предлагаем сделать генетические паспорта. Складываются у нас деловые отношения и с Международным комитетом Красного Креста.

Бывает, к нам обращаются люди, у которых родственники оказались в «серой зоне». В этом случае мы можем скоординировать человека, направить к омбудсмену Дарье Морозовой, в правоохранительные органы, в бюро судмедэкспертизы.

– Работаете ли вы с подобными вашему Союзу организациями в РФ?

– С Миротворческой миссией имени генерала Лебедя, которая ведет деятельность по Южному федеральному округу. В прошлом году ребята из нашей организации выезжали на международную конференцию в Пятигорск, которая проходила с участием правоохранителей. К нам зачастую от них приходят обращения по поводу разыскиваемых лиц, выехавших в Республику.

Координирующее звено

– А каким образом ваши поисковики ищут без вести пропавших? Ведь вы не из правоохранительных органов, у вас нет на это полномочий на ведение разыскных мероприятий.

– Тех, кто к нам обращается, мы предупреждаем, что не занимаемся розыском, поскольку не правоохранительные органы. Мы можем скоординировать с правоохранителями – нашими или российскими, в зависимости от того, с какой стороны к нам обратились. Подскажем, к кому лучше обратиться, позвонить. Можем составить необходимые документы для подачи в соответствующие органы. Зачастую, когда пропадает человек, его родственники не знают, с чего начать, куда и к кому обращаться. Особенно сложно искать родственника, пропавшего в другом государстве. У человека может не быть средств поехать на поиски; кто-то невыездной на Украину или, наоборот, в ДНР. В этом случае мы выступаем координирующим звеном.

– Сколько вами на сегодня найдено людей, числившихся без вести пропавшими, и где вы их нашли?

– В этом году – восемь человек, из них четверо найдены погибшими, другие были в России на строительных объектах. Когда мы подняли информационную волну по всем интернет-каналам, ниточка привела туда. Конечно, со стороны уехавших на заработки было достаточно жестоко не подавать родственникам вестей о себе… Но к нам обратились за помощью – мы нашли людей. За моральную сторону их поступков мы ответственности не несем.

– Каков алгоритм работы при поиске человека?

– Обратившийся к нам заполняет анкету разыскиваемого. В ней детально описываются не только внешние данные пропавшего (цвет глаз, волос, шрамы, татуировки на теле и пр.), а и род его деятельности, окружение, друзья, хобби и даже мечты. К примеру, в моей практике была женщина, которая полжизни мечтала уехать в Курскую область. Никто на это внимания не обращал. У нее была болезнь Альцгеймера, а такие люди, если им в голову засядет какая-то идея, пытаются воплотить ее в жизнь. На основе этих данных составляются круги поиска: мечты, друзья, хобби и так далее. Мы начинаем отрабатывать все точки соприкосновения. Ведется поиск в предполагаемых местах, обязательно в социальных группах по интересам, цепляемся за все ниточки. Первое правило любого поисковика – чем больше информации о пропавшем человеке, тем больше шансов его найти.

На голом энтузиазме

– Сколько человек работает в вашей организации? Есть ли юристы, адвокаты?

– Костяк команды состоит из четырех человек. Это Кристина Кругленко и Сергей Филипов, которые занимаются административными вопросами на всех уровнях. Владимир Лопух – компьютерщик, ну и я. Остальные поисковики – приходящие-уходящие.

Хочу обозначить, что все мы волонтеры, у нас никто не сидит на зарплате. У каждого из нас есть основной вид деятельности, Союзом мы занимаемся параллельно. Я, к примеру, юрист. Занимаюсь правовой помощью по военнопленным и мирному населению. У меня есть определенный опыт работы со СМИ, опыт поисковой работы, в том числе в социальных сетях.

– Назовите основные проблемы, с которыми чаще всего сталкивается ваша организация в своей работе?

– Поскольку у нас нет финансирования, то и возможности наши сильно ограниченны. Мы были бы рады чаще выезжать в другие города, но у нас нет средств. Мы используем свой личный транспорт, бензин. Работам исключительно на голом энтузиазме. Неравнодушные люди помогают нам снимать офис, оплачивать электроэнергию и Интернет. За мобильную связь платим сами.

– А как вы планируете исправить это положение, чтобы был более высокий поисковый результат?

– Работать на полную мощность не получается, потому что мы пока не получили аккредитацию в Межведомственном комитете по аккредитации гуманитарных миссий, хотя пакет документов туда давно подали. Аккредитация дает возможность финансирования со стороны международных организаций. По линии того же Красного Креста мы бы полноценно могли работать по программе поиска пропавших без вести.

Беседовала Виктория ЛЕВ

Газета «Донецк вечерний», № 43, 5 ноября 2020 года